Незабвенные лица в data-массиве. Почему ИИ-алгоритмы не умеют забывать персональные данные. Война за данные: почему нельзя просто взять и «стереть» свой цифровой след
Незабвенные лица в data-массиве. Почему ИИ-алгоритмы не умеют забывать персональные данные. Война за данные: почему нельзя просто взять и «стереть» свой цифровой след

Самые разные сервисы используют машинное обучение, чтобы изучать предпочтения людей, распознавать лица и т. д. Алгоритмы обучаются на массивах пользовательских данных — фотографиях, постах и многом другом, и удалить оттуда информацию о конкретном человеке, не повредив ИИ-систему, нельзя. О том, как ученые пытаются заставить машины «выкинуть из головы» ненужное — журнал Wired.

Новая отрасль информатики, названная «машинным разучением», занимается разработкой методов избирательного забвения для программного обеспечения на основе ИИ. Это необходимо, чтобы устранять все данные об определенном человеке или явлении из системы машинного обучения, не ухудшая ее функционирование.

Если замысел удастся воплотить в жизнь, это предоставит пользователям бóльшую степень контроля над своими данными и выгодой, извлекаемой из них третьими лицами. Несмотря на то, что пользователи уже сейчас могут требовать у некоторых компаний удалить их личные данные, они, как правило, не знают о том, для обучения каких алгоритмов эти данные были использованы.

Машинное разучение позволит человеку устранить как сами данные, так и возможность их использования для машинного обучения.

Искусственная амнезия подразумевает некоторые новые для информатики идеи. Компании тратят миллионы долларов, обучая алгоритмы распознавать лица или ранжировать посты, потому что ИИ часто справляется с задачей быстрее, чем люди. Но после того, как процесс обучения завершен, систему трудно не только изменить, но и понять. На данный момент устранение той или иной информации требует создания системы заново, что обходится очень дорого.

«Цель нашего исследования — сделать возможным компромисс: удалить любое упоминание чьих-либо данных, если поступит такое требование, и избежать при этом расходов, связанных с обучением системы с нуля», — говорит Аарон Рот из Пенсильванского университета.

Отчасти новое исследование продиктовано растущей озабоченностью нарушением конфедициальности со стороны ИИ. Органы по защите данных во всем мире давно имеют право требовать от компаний удалить полученную незаконным способом информацию. Жители определенных регионов, например ЕС и Калифорнии, даже могут потребовать удалить предоставленную ими же информацию, если они вдруг передумали ей делиться. А недавно американские и европейские регулирующие органы объявили, что владельцы ИИ-систем должны удалять алгоритмы, обученные на уязвимых данных.

В прошлом году британский орган по защите данных предупредил компании о том, что к некоторому программному обеспечению на основе ИИ может быть применен Общий регламент по защите данных, поскольку ИИ-системы могут содержать персональные данные. Исследования показали, что алгоритмы можно заставить выдать уязвимые данные, использованные в процессе их обучения. В этом году Федеральная торговая комиссия США заставила стартап Paravision, разработавший систему распознавания лиц, удалить незаконно полученные фотографии лиц и обученные с их помощью алгоритмы. Комиссар ФТК Рохит Чопра приветствовал этот шаг как способ призвать к ответу компании, нарушающие законы о защите данных.

Исследователям удалось при определенных условиях заставить алгоритмы забыть желаемую информацию, но пока этот метод еще не готов к полноценному использованию. «Как это часто бывает с новыми технологиями, есть некоторое несоответствие между тем, чего мы хотим достичь, и тем, что мы умеем на данный момент», — говорит Рот.

В 2019 году исследователи из Университета Торонто и Висконсинского университета в Мадисоне предложили разделять исходные данные для новой ИИ-системы на многочисленные фрагменты. Каждый фрагмент должен обрабатываться по отдельности, а полученные результаты соединяются в единую модель. Если определенные данные позже нужно будет удалить, заново обрабатывать придется только часть исходных данных. Эффективность этого способа была доказана на примере данных об онлайн-покупках и коллекции из более чем миллиона фотографий.

Рот и его коллеги из Пенсильванского университета, Гарварда и Стэнфорда недавно нашли изъян в этом методе, показав, что система выйдет из строя, если запросы на удаление информации ввести в определенной последовательности. Они также продемонстрировали, как можно устранить проблему.

Гаутам Камат из Университета Уотерлу, который также занимается машинным разучением, говорит, что упомянутая проблема — лишь один из многих вопросов, которые предстоит решить перед внедрением системы. Его исследовательская группа пытается установить, насколько поочередное удаление нескольких единиц данных снижает эффективность системы.

Камат также хочет найти способ, при помощи которого компания сможет доказать — а регулирующий орган удостовериться, — что определенные данные действительно были забыты.

Со временем поводов для исследования машинного разучения будет становиться все больше. Рубен Биннз из Оксфордского университета, который занимается защитой данных, говорит, что за последние годы в США и Европе значительно возросло количество людей, считающих, что граждане должны иметь право влиять на то, как используются их данные.

Предстоит проделать еще много работы, прежде чем технологические компании смогут воплотить в жизнь машинное разучение и предоставить людям бóльшую степень контроля над использованием своих данных. Но далеко не факт, что это существенно изменит ситуацию с угрозой конфиденциальности в век ИИ.

В качестве примера можно привести дифференциальную приватность — метод, позволяющий ограничить количество данных, которые система может выдать. Apple, Google и Microsoft хоть и владеют технологией, но используют ее довольно редко, вследствие чего угрозы нашей конфиденциальности остаются высокими.

По словам Биннза, «компании часто используют дифференциальную приватность просто чтобы показать, что они занимаются инновациями». Он опасается, что машинное разучение также станет скорее средством демонстрации технологических возможностей, чем реальным сдвигом в вопросе защиты данных. Даже если машины научатся забывать, людям по-прежнему нужно будет думать о том, кому они предоставляют свои данные.

Война за данные: почему нельзя просто взять и «стереть» свой цифровой след

Павел Дуров прикрутил в телеграм возможность удалить все сообщения у себя и своего собеседника. Это решение поставило его в ряд с европейскими законодателями, которые борются за права пользователей свободно распоряжаться данными о себе. В то же время эта возможность никак не поможет вам «стереть» ваш цифровой след или избавиться от слежки. Сейчас за наши данные воюют правительства разных стран и технологические корпорации — один человек просто не в счет в этой борьбе.

Цифровой след — это тропа, или совокупность данных, которые пользователь генерирует во время пребывания в цифровом пространстве. Пассивный цифровой след — это данные, которые мы оставляем непредумышленно, вроде ip-адреса нашего устройства и истории посещений в интернете. Активный цифровой след — это совокупность всего, что мы делаем осознанно — посты в блог, комментарии, письма и так далее. Более широко, цифровой след — это ваша виртуальная личность.

Интернет переполнен инструкциями о том, как правильно выпилиться из Facebook (не так просто, как может показаться) или как пользоваться интернетом, избегая сервисов Google и не позволяя ему собирать о вас данные (практически никак). В попытках избавиться от своей цифровой тени люди даже переезжают на новые места, переходят на новые работы, заводят по несколько разных телефонов и ноутбуков. Эта увлекательная игра в кошки и мышки с корпорациями завлекает множество энтузиастов по всему миру, вслед за Эдвардом Сноуденом выкручивающих из своих смартфонов камеры и микрофоны.

Однако современные масштабы сбора информации о пользователях и приближение эпохи интернета вещей, когда к сети будут подключены даже шнурки на ваших ботинках, полностью удалить себя из поля зрения «Ока Саурона» не получится вовсе: не оставлять цифровой след смогут разве что покойники или отшельники.

Сейчас всё зависит от того, как государства и корпорации смогут договориться между собой по вопросу обращения с нашими данными.

Почему опасно оставлять следы в интернете

Лидер запрещенной в РФ организации ИГ Абу Бакр аль-Багдади, за чью голову назначена награда в 25 млн долларов, не оставляет цифрового следа: он не ведет аккаунты в соцсетях, не пользуется компьютерами и телефонами. Он живет, предположительно, в пустыне, а с внешним миром информацией обменивается через гонцов. Их к нему привозят на машинах, которые останавливаются посреди пустыни, за два часа пути до его жилища, после чего их пересаживают на мотоциклы, на которых они приезжают непосредственно к аль-Багдади. Если кто-то из окружения лидера террористов, не говоря о нем самом, оставит малейший цифровой след, на него тут же шмякнется боеголовка.

Диссиденты, шпионы, преступники и журналисты — также заинтересованы в чистоте своих цифровых отпечатков, анонимности своих действий в интернете, в первую очередь из-за мыслей о собственной шкурной безопасности. Для большинства обычных пользователей цифровой отпечаток не несет такое очевидной опасности, как в случае с аль-Багдади или шпионами, и тем не менее сотни тысячи людей по всему миру озабочены упорядочиванием, а иногда и стиранием своей «цифровой тени».

Во-первых, бездумно оставленный цифровой след компрометирует безопасность даже законопослушных пользователей. Благодаря цифровому следу злоумышленники могут взломать личные аккаунты пользователей, получить доступ к банковским счетам, личной переписке и рабочим данным. Интернет травля, доксинг, сталкинг — все эти опасные практики в значительной мере возможны благодаря интернет-следу жертвы.

Во-вторых, цифровой след формирует вокруг пользователя тоннель реальности, который может ограничивать, отуплять и радикализировать пользователей (об этом у нас есть отдельная статья).

И в-третьих, цифровой след — это основной источник информации для корпораций вроде Facebook и Google, который позволяет им превращать пользователей в дорогостоящий товар и с невероятной точностью управлять вниманием миллионов людей в интересах третьих лиц.

Капитализм слежки: как можно продать цифровые следы

Социолог Шошана Зубофф в 2014 году ввела и популяризировала термин surveillance capitalism — капитализм слежки. Компании собирают цифровые отпечатки людей, но только часть этой информации используется для заявленных компаниями целей — для улучшения качества обслуживания. Оставшуюся часть данных «скармливают» машинному интеллекту, который производит из нее довольно точные предсказания о том, что вы делаете, будете делать завтра и в дальнейшем.

Капитализмом этот процесс слежки и сбора информации делают своеобразные рынки, на которых торгуют и обмениваются «предсказательной продукцией». Безусловными лидерами, олигархами в системе капитализма слежки стали такие компании, как Google и Facebook, к услугам которых обращаются и торговцы, и политические партии, и спецслужбы.

Очень многие готовы платить, чтобы с большей уверенностью делать ставки на наше будущее поведение.

Предсказательные продукты могут использоваться и во благо, и во вред: к примеру, на основе информации о пользователе В. Amazon предсказывает, какой товар он может захотеть купить в ближайшем будущем — и заранее доставит его на ближайший к В. склад, чтобы в случае чего быстрее его доставить. Это удобно всем.

При этом Amazon меняет цены на свои продукты 2,5 млн раз в день на основе миллиарда гигабайтов данных о своих продуктах и покупателях.

Пользователю Б. Amazon продаст кепку дороже, чем покупателю Д., потому что он знает: Б. готов заплатить больше. Или же наоборот: повезет Д., и Amazon решит продать ему кепку дешевле, — но только для того, чтобы обойти своих местных конкурентов, продающих эту же кепку за углом, но дороже. Это, в свою очередь, ведет к неминуемому банкротству конкурентов компании. А также к тому, что покупатель Б. из-за своего цифрового следа и из-за монополии Amazon будет всегда платить дороже, чем мог бы.

Кроме упомянутых выше голиафов сбором и торговлей предсказательной продукции занимаются десятки тысяч гораздо более мелких компаний вроде Spokeo, Whitepages, PeopleFinder, которых принято называть информационными брокерами. Они, в отличие от того же Google и Facebook, часто не предоставляют людям, о которых они собирают информацию, никаких услуг. Более того, если пользователь вдруг захочет удалить информацию о себе с этих ресурсов, это не получится сделать за пару кликов: процесс удаления может включать в себя отсылку факсов, затяжные телефонные звонки и заполнение бумажных документов.

На фоне процветания таких информационных брокеров появились целые сервисы вроде DeleteMe и Abine, которые всего за 129 долларов в год будут следить за тем, чтобы информация о пользователе не появлялась в списках этих информационных стервятников. Такие сервисы достаточно активно рекламируются в цифровых изданиях, но тот факт, что для их работы пользователям часто нужно предоставлять им свою электронную почту, пароли и т. д., наводит на мысли, что это очередная разводка эпохи дикого surveillance capitalism, в котором законы всё еще неопределенны.

Виртуальный след влияет на реальную жизнь

Воздействие цифрового следа на жизни пользователей возрастает с каждым годом: к примеру, опросы показывают, что если в 2006 году только 11 % работодателей проверяли социальные сети соискателя на работу, то в 2017-м это делали уже 70 % компаний. На рынке появились компании вроде Fama Technologies, которые помогают работодателям или любым другим интересантам собрать всю доступную о цифровом следе человека информацию.

Вместе с тем появились и компании, которые помогают людям и другим фирмам держать свой цифровой след в порядке. Такие компании сканируют поисковые результаты и социальные сети клиентов и на основе своего анализа выставляют его цифровому следу оценку. Вредоносным комментариям, компрометирующим фотографиям на страницах у друзей и другой вредоносной для репутации информации выставляются красные флажки, чтобы их можно было удалить или исправить. И вместе с тем компании вроде BrandYourself следят и за тем, чтобы в сети было достаточно «позитивной информации» о клиенте, без которой цифровой след тоже может стать проблемой.

Опросы показывают, что 7 из 10 молодых людей проверяют интернет-профили человека перед тем, как отправиться с ним на свидание, и 40 % из них с подозрением относятся к людям, о которых сложно найти информацию в интернете.

То, что о вас пишут в интернете другие, — пассивный интернет-след. Допустим, у вас произошло тяжелое расставание с партнером, и он стал писать о вас гадости у себя на страничке или в комментариях у друзей. Если у вас не будет достаточно мощного сетевого присутствия, чтобы конкурировать с такой негативной информацией, то на вершину вашего цифрового следа всплывут гадости и негатив, оставленные покинутым партнером, что с ходу подмочит вашу репутацию в глазах будущих партнеров или работодателя.

В случае с цифровыми следами в бизнесе дела обстоят еще серьезнее. Если вы бизнесмен, 85 % ваших клиентов будут доверять онлайн-отзывам о вас так же, как и личным рекомендациям.

Четверть опрошенных не будет советовать вас знакомым, если прочитают онлайн что-то плохое о вас (а если вы медик — то вас не будут советовать в 90 % случаев), и столько же умолчат о вас, если ваше цифровое присутствие покажется им низкокачественным.

Стали появляться законы, защищающие виртуальный след людей

Последние 20 лет, пока манипуляции с данными из интернета не регулировались законами, компании-гиганты успели монополизировать информационный рынок, получив не только сотни миллиардов долларов капитала, но и политическое влияние, возможность влиять на выборы, устраивать революции и перевороты.

Правительства разных стран не сразу осознали, какую власть и влияние эти корпорации обрели, питаясь цифровыми следами их граждан. Но сегодня многие разрабатывают законодательные нормы, по которым в будущем будет происходить взаимодействие между правительством, информационной корпорацией и пользователем.

Лидером и хедлайнером юридического осмысления цифровой информации и манипуляций с ней стал Европейский союз, разработавший Генеральный регламент о защите персональных данных (GDPR), вступивший в силу 25 мая 2018 года. Этот регламент может варьироваться от страны к стране, однако общие черты остаются неизменными.

GDPR имеет дело с двумя видами (или уровнями) цифровых следов: личными данными и чувствительными (sensitive) личными данными. Личными данными может считаться любая информация, с помощью которой можно прямо или непрямо идентифицировать человека: имя, обычный и ip-адрес, а также большая часть «пассивного цифрового следа». К чувствительным данным относятся более личные и даже интимные данные вроде религиозных взглядов, политических мнений, сексуальной ориентации и т. д.

Компании, имеющие дело с личными данными людей, в GDPR называют «контроллерами» или «обработчиками» и обязуют выполнять предписанные требования: четко обозначать в специальной документации, зачем и как они используют данные пользователей, использовать и хранить минимальное количество данных и обеспечивать конфиденциальность и безопасность. В случае утечки данных компании должны сообщить о ней властям и затронутым ею людям в течение 72 часов.

Но главные нововведения GDPR касаются непосредственно пользователей, за которыми законодательно закрепляется право распоряжаться информацией о себе.

Теперь европейцы имеют право потребовать у любой компании предоставить все данные о них, которые она собирает и хранит (раньше такая «выписка» стоила пользователям 10 евро и не все компании их предоставляли), а также потребовать, чтобы им объяснили, как и с какой целью эти данные используются.

Вместе с принятием свода правил GDPR европейские суды и технологические компании вступили на долгий путь судебных разбирательств, в которых они будут бороться за непосредственную трактовку указанных в регламенте правил. Например, в начале 2019 года французский суд наложил на Google самый пока что большой штраф по GDPR — 57 млн долларов — за то, что компания должным образом не проинформировала пользователей о том, как собирают их данные и как эти данные используются для таргетированной рекламы. Google не предоставил информацию о целях обработки данных и сроках их хранения в одном месте, так что пользователям нужно было совершить 5–6 кликов, чтобы докопаться до правды.

Культура согласия: что такое «иметь выбор»?

В 2019 году активисты группы NOYB (None of Your Business) потребовали у 8 крупнейших стриминговых сервисов, в том числе у Netflix, Apple и Amazon, предоставить данные о потребителях.

По словам ведущего активиста Макса Шремса, такие сервисы, как Netflix, владеют информацией, с помощью которой легко можно «узнать многое о поведении человека, или, например, о его политических убеждениях — в зависимости от того, что он смотрит, с кем он это смотрит и в какое время суток». Шремс говорит, что «в большинстве случаев пользователям предоставили только сырые данные — но никакой информации о том, кто имеет доступ к этим данным».

Также компании не предоставили достаточно информации, чтобы пользователи могли разобраться, как и зачем используются их данные, хотя этого и требует закон.

Культура согласия распространяется далеко за сферу сексуального: компании теперь должны получить четкий и вразумительный consent от пользователя на то, чтобы о нем вообще начали собирать данные.

Исполнительный директор Джорджтаунского юридического центра по вопросам конфиденциальности и технологии Лара Мой замечает:

«Выбор пользователя должен быть реальным выбором, и GDPR с этим хорошо справляется. Исходя из Регламента, согласие должно даваться пользователем без давления. Когда компания говорит „принимайте всё, что мы делаем с вашими данными, или не пользуйтесь нашими услугами“ — это не свободный выбор».

Защита данных впервые на стороне пользователей

Недавно высокопоставленные юристы Европейского союза пришли к заключению, что если для отказа от сбора данных о себе пользователь должен снять где-то в договоре уже стоящую галочку и не делает этого — то это еще не означает, что он дал «свободное согласие» или что «он достаточно проинформирован». Галочка не дает компании права собирать о нем данные.

Так называемое право на забвение дает пользователям возможность потребовать у компаний удалить данные о них, чтобы очистить свой цифровой след.

Это право узаконили еще в 2014 году, когда испанец Марио Костеха через суд заставил Google удалить устаревшую информацию о его банкротстве. Суд постановил, что «неточная, неадекватная, нерелевантная и избыточная информация» должна удаляться по требованию пользователей.

Европейский GDPR расширяет это право: теперь пользователи могут потребовать удалить информацию о себе, если они больше не согласны, чтобы она хранилась у компании, если она больше не нужна для указанных компанией целей или если она изначально обрабатывается нерегламентированными способами.

Более того, благодаря GDPR юристы собираются расширить право требовать удаления информацию о себе на все страны мира.

Хедлайнером борьбы с этим законом — и с правами пользователей — стал Google. Компания считает, что право требовать удалить информацию о себе может использоваться во вред простых граждан и легко может превратиться в инструмент цензуры в руках авторитарных режимов. Поэтому Google пытается сохранить за собой право не удалять некоторые данные о пользователях, например «информацию о финансовых махинациях, профессиональной преступной деятельности, криминальных осуждениях или публичных действиях государственных чиновников».

Эти соображения, впрочем, не мешают Google разрабатывать специальную версию поисковой системы для Китая, в которую, предположительно, будет включена возможность цензурирования поисковых результатов, например, удаление информации о политических диссидентах, свободе слова, протестах и т. д.

В январе 2019 года хакеры выложили в свободный доступ резюме более 200 млн китайцев, с их адресами, телефонными номерами и сведениями о политических убеждениях. Эта показательная утечка, а также ряд других проблем с кибербезопасностью подтолкнули китайское правительство принять собственный свод законов по защите информации пользователей, который вступит в силу 1 мая 2019 года. Эти законы называют «китайским GDPR», во многих нюансах еще более радикальным.

Европейский GDPR обязует компании собирать, хранить и обрабатывать личные данные в рамках закона, подчеркивая, что они принадлежат пользователям. Законы Китая четко дают понять, что информация граждан принадлежит правительству. Обычные китайские пользователи, как и европейцы, имеют право знать, кто и как собирает и обрабатывает их цифровой след, — однако они не могут распоряжаться им свободно. А китайские компании обязаны не только сообщать партии, когда, как и какие данные они собирают, но и держать их наготове для проверки и изъятия правительством.

Борьба за права человека распоряжаться информацией о себе в США

Американские технологические гиганты, сделавшие свои состояния на сборе и обработке информации пользователей, уже вовсю сталкиваются с законодательными ограничениями в Европе. Однако в их родных США нет законов, гарантирующих конфиденциальность личной информации пользователей, и нет почти никаких правил, регулирующих прозрачность того, как компании собирают, хранят и обрабатывают цифровые следы пользователей.

Facebook, Google, Amazon, Uber и ряд других гигантов потратили миллионы долларов и всю мощь своего лоббистского аппарата, чтобы американский аналог GDPR — California Consumer Privacy Act — вовсе не был принят, а в случае принятия оказался бы максимально лояльным именно к ним, а не к пользователям, чьими данными они торгуют.

К примеру, компания Microsoft, которая «верит, что конфиденциальность — фундаментальное право человека» и всячески поддерживает GDPR в Европе, почему-то крайне недовольна перспективой столкнуться с аналогичными законами в США. Представители компании утверждают, что калифорнийские законы могут иметь «непреднамеренные» негативные последствия и для компаний, и для пользователей. А Amazon жалуется, что эти «неисполнимые требования» помешают им «внедрять инновации по поручению их пользователей» — что бы это ни значило.

Но калифорнийские законы всё же вступят в силу 1 января 2020 года! Правительство хочет, чтобы они стали минимумом, на основе которого каждый отдельный штат смог бы ужесточить регуляцию компаний и сделать законы более лояльными к пользователям.

Теперь основной спор между компаниями и законодателями будет разворачиваться вокруг трактовки нюансов и того, как новые законы скажутся на законодательстве других штатов.

Технологические компании хотели бы, чтобы калифорнийские законы были «потолком» и ограничивали права других штатов регулировать сбор и обработку информации. Такая реакция американских гигантов не вызывает никакого удивления, если учесть, насколько свободно они себя пока что чувствуют при сборе, хранении и обработке информации о пользователях.

К примеру, недавно выяснилось, что Facebook, который раз за разом был виновен в утечке данных пользователей и неоднократно обвинялся в беспринципной торговле личными данными, хранил пароли пользователей в незашифрованном виде. Это грубейшее нарушение — хоть по европейским, хоть по китайским меркам.

Не говоря уже о том, что компания Цукерберга собирает данные не только о своих пользователях, но и о людях, не зарегистрированных на Facebook!

Как увидеть свой цифровой след

В августе 2018 года немецкий пользователь Amazon воспользовался правами, обеспечиваемыми GDPR, и потребовал у компании предоставить ему данные о нем. Через несколько месяцев ему прислали ссылку для скачивания архива в 100 мб, в котором он обнаружил более 1700 аудиофайлов с записями голосов незнакомых ему людей. Как выяснилось позже, в компании по ошибке выслали ему голосовые команды другого пользователя амазоновского виртуального помощника Алексы.

Этот случай вскрыл не только то, что Amazon хранит эти записи, не предупреждая об этом пользователей, но и достаточно небрежно с ними обращается, раз может позволить себе такую ошибку.

Другой показательный скандал разгорелся вокруг микрофона, спрятанного в одном из устройств производства Google. Компания назвала недоразумением факт продажи устройства для умного дома Nest Guard без предупрждения покупателей о встроенном в него микрофоне. «Ошибка» вскрылась несколько месяцев спустя, когда Google объявил о том, что Nest после обновления сможет работать как голосовой помощник — для чего, ясное дело, в нем должен быть микрофон.

Ситуации с умными помощниками от Amazon и Google указывают на проблемы, с которыми мы столкнемся в эпоху интернета вещей, когда вопрос цифрового отпечатка, сбора, обработки и хранения данных о пользователях встанет с новой силой. В этом смысле показательна недавняя история с секс-игрушками, которые незаконно собирали информацию о своих пользователях.

Если камеры, датчики и микрофоны будут повсюду, в том числе внутри людей, кто и как будет защищать их от злоупотреблений со стороны предоставляющих услуги компаний, или от недобрых хакеров?

Как бы там ни было на законодательном уровне, эпоха прозрачности и тотальности нашего цифрового следа может и должна призывать нас к осознанному потреблению и действиям. Нет нужды полностью стирать свой цифровой след, как это делает спрятавшийся в пустыне глава запрещенной в РФ организации. Однако помнить, что даже в одиночестве вы не совсем наедине с собой и что ваши действия теперь останутся в истории — стоит.

 

 

Nurqanat BaizaqNurqanat Baizaq
12 ай бұрын 1083
0 пікір
Блог туралы
0
2146198 208 535 4879 232